Родился в 1956 г. в г. Сальске Ростовской области. В 1985-90 г.г. учился в Ленинградском Государственном институте культуры по специальности "режиссура драматического театра". Занимался сценографией спектаклей.

Серьезные занятия живописью начал с 1990 г. В том же году провел первую квартирную выставку. С 1994 г принимал участие во многих выставках актуального искусства в Санкт-Петербурге, персональные выставки проходили в кинотеатре "Спартак" в 1999 г., на площадке "Арт-Полигона" в 2001 г. В 1997 г. работы экспонировались в ЦСИ в Уяздовском замке (Варшава), а в 1999 г. На Фестивале искусств Taju 99, Хельсинки - Хювинкяя, в 2007 - в галерее современного искусства ASA ART.

Группировка "Протез" представляет собой новое радикальное явление в художественной жизни Петербурга. Она была создана 28 апреля 2006 года художниками Игорем Межерицким, Александром Вилкиным и Григорием Ющенко.

Группировка представляет собой "желтую прессу" в изобразительном искусстве, а пугающий лиризм стал основным содержанием искусства группы "Протез". В трэшево-брутальной форме они отражают главные низменные инстинкты человека. Насилие, наркотики, безумие, секс, война - все основные пороки общества - являются содержанием их работ.
Авторы подчеркивают прогрессивность своих работ, т.к. через исследование человеческих низменных желаний, через "тотальную иронию" гасят побуждения к реализации низменных инстинктов.

Главной целью группировки "Протез" является внесение посильного вклада в создание нового позитивного образа России.

Современное художественное пространство Санкт-Петербурга и особенное место в нем группировки "Протез".

"В первую очередь следует отметить - в данной статье современная культурная ситуация Питера будет рассматриваться с крайне нелицеприятной точки зрения, но есть одна глобальная установка, которую хочется озвучить в самом начале. Общим местом для любых критических высказываний является и всегда будет являться характеристика современной ситуации как "периода упадка" культуры. Несмотря на то, что наша оценка большинства имеющих место быть художественных явлений резко негативна и мы находимся в жесткой оппозиции большинству действующих сейчас художественных программ, мы ни в коем случае не обьявляем наше время, то есть время, в которое мы живем и действуем, временем упадка и застоя.

Наше мнение таково - категория упадка может быть только внутренней категорией, и каждый человек, претендующий на занятие тем, что именуется творчеством, может применить ее исключительно к себе. Пусть нам не нравятся никакие движения в современном искусстве, кроме тех, которые представляем мы - это не повод считать современную нам культуру переживающей период застоя и разложения. Пока мы живы и пока мы действуем - никакого упадка и в помине быть не может. В этом - наш безграничный оптимизм. Живой творческий процесс, каким мы его понимаем, существует, пока мы в состоянии его поддерживать. Мы ни в коем случае не жалуемся, что "все так хреново" - мы определяем те явления, против которых мы боремся своими прямыми действиями. Нельзя сказать, что современное питерское художественное пространство страдает от недостатка событий. Другое дело, что практически все то, что мы наблюдаем, существует параллельно актуальным процессам нашего общества. О том, что мы подразумеваем под актуальным, мы скажем позже, сперва же дадим краткую характеристику основным направлениям, имеющим место быть на питерской арт-сцене.

Первое течение ведет свое начало со времен газаневщины и того, к чему удачно прилепился ярлык "нонконформистского искусства". К нему можно отнести фактически всю тусовку нынешней "Пушкинской-10". Дискурс этих художников устарел как минимум на тридцать лет. Парадокс заключается в том, что пост-газаневские течения, (такие как "дикий" экспрессионизм "Новых художников", некрореализм конца 80-х, новый академизм), просуществовав в фазе расцвета отпущенный им срок, благополучно умерли. От всех них остались несколько художников, продолжающих соответствующие традиции, но ни о каких течениях говорить не приходится. "Нонконформизм" же, как его понимают руководящие лица "Пушкинской-10" оказался почему-то невозможно живучим. Основной установкой т.н. "нонконформизма" является направленность на религиозно-мистические искания, то есть искусству в данном случае предписывается решать внехудожественные, духовные задачи. Произведения этих художников отличаются тем, что сюжеты их работ абсолютно, программно отдалены от событий повседневной жизни и человеческой жизни вообще. Названия их работ очень похожи друг на друга - это обязательно какие-нибудь библейские или другие религиозные аллюзии: "Битва Иакова с Ангелом", "Голгофа", "Псалом 221", "20 откровение Будды", в лучшем случае что-нибудь совсем абстрактное вроде "Застывшая музыка". Сами работы представляют из себя, как правило, абстрактные или полуабстрактные композиции, либо относятся к невиданному по уродливости смешения в нем различных художественных влияний стилю "газаневский сюрреализм" (наиболее яркие примеры - А. Исачев, В. Лисунов и т.д.). При всем этом программной для так называемых "нонконформистов" (кроме, конечно, постоянного битья головой об стену по поводу "времени несвободы" 70-х годов) является установка на "наследование традиций русского авангарда" (в большинстве случаев мнимая, но дело не в этом). Как мы помним, основной особенностью русского авангарда была установка на решение при помощи искусства сугубо внехудожественных, вселенских задач тотального переустройства мира. Результаты всем известны. Проект русского авангарда, родив огромное количество революционных для своего времени работ и течений, с треском провалился, доказав что решение внехудожественных задач искусством невозможно. В свете этого все религиозно-мистические искания "нонконформистов", наследующих "светлое знамя" авангарда кажутся просто нелепыми и глупыми. Это прекрасно понимает немногочисленная молодая поросль художников, тусующаяся вокруг "Пушкинской-10" и участвующая в то и дело проводимых арт-центром "молодежных" фестивалях. Сохраняя формальные признаки "нонконформизма", они уже не наполняют свои работы мистическим содержанием, низводя их, по большому счету, до уровня дизайна. Старческий "нонконформизм" - это одна из крайностей питерского искусства, на удивление живучая и представленная огромным количеством в принципе одинаковых художников.

Другая крайность - это полное копирование западной модели. Наиболее ярким примером последовательной разработки данной модели является институт "ПРО АРТЕ" и проводящиеся им культурные программы. Одна из основных характеристик этого течения - полная коммерциализация искусства, занятие им превращается в такую же профессию как менеджер по продажам. Практически для всех художников "западной модели" основным источником дохода становятся выдаваемые им зарубежными фондами гранты. Тот же институт "ПРО АРТЕ" существует исключительно на деньги фонда Форда. В этой ситуации единственной целью художника, которую он ставит перед собой, является получение денег на проект. Это превосходно обьясняет то, почему проекты этих художников обладают развернутой, многостраничной концепцией и чрезвычайно убогим исполнением, никак ее не отражающим. Результат (конечный продукт), здесь, по сути, никого не интересует, так как возможный потребитель (зритель) из данной товарно-денежной цепочки выключен полностью. С той же необходимостью убедительней представить текст проекта и больше выпендриться, дабы получить необходимые денежные средства, и вызвана ориентация этих художников на "медийность" (то, что нами медийность понимается совсем иначе, будет разьяснено ниже) и на использование дорогостоящих высоких технологий (видео и т.д.), по сути никак художественно себя не оправдывающих. Парадокс и идиотизм данной модели всем этим не исчерпывается. Большинство подобных художников позиционируют себя как "левые", что связано с повальной европейской модой на "левую" идеологию. При этом гранты, на которые они существуют, выдаются как раз крупными корпорациями и фондами, против которых эти "левые" по идее и должны протестовать.

Кроме этих двух крайностей, в Питере можно выделить ряд художников-полуконцептуалистов, которые занимают своеобразную срединную позицию (такие как Петр Белый, Владимир Козин, Виталий Пушницкий и т.д.). При том, что их проекты порой представляют собой некоторый художественный интерес, выполнены они всегда в сугубо галерейном формате. Проще говоря, это художники, приспособившиеся к современным питерским условиям, занявшие свою нишу, но не делающие абсолютно ничего для того, чтобы эти условия изменить. Единственное, в чем им стоит отдать должное - в изобретательности, которой они отличаются от двух вышеозначенных групп, но эта изобретательность в осуществлении проектов полностью заслоняется безграничным и безоговорочным конформизмом с предложенными условиями. Он проявляется во всем - во вписывании проектов в существующее галерейное пространство, псевдосоциальной тематике, "актуально" ориентированной технике (если инсталляция - значит актуально). Прямо скажем - это не худшее, что есть в современном питерском искусстве, но связывать с ними его будущее - просто глупо.

На фоне этих групп можно выделить ряд "сложившихся" художников, чей творческий путь, как правило, превышает тридцать лет. Это некоторые личности, которые сумели вырваться из различных рамок, выработать то, что называется авторским стилем, закрепить его и успешно включиться (или напротив - не включиться) в товарно-денежные отношения. Последнее никак не характеризует художника - например, совершенно невозможно сказать, что Феликс Волосенков чем-то лучше, например, Юрия Никифорова, при том что первый является по сегодняшним меркам достаточно раскрученным автором, а второй находится в зоне информационного вакуума. Тут уж как повезет. Одно можно сказать - выработав свою неповторимую стилистику, эти авторы на ней и останавливаются, а в большинстве случаев начинают халтурить, изготавливая, так сказать, "вещи на продажу".

В любом случае - все это прошлое нашего искусства, пусть и заслуженное, но прошлое, никак не настоящее. Про трупов из Союза, ежедневно пополняющих самовоспроизводящийся арт-обьект "стенд с некрологами в Союзе Художников", и панельных мастеровых в обтруханных штанах мы вообще молчим. Плюс ко всему указанному выше, присутствует масса негативных факторов чисто внешнего порядка. Один из них, уже вскользь упомянутый - это проблема галерейного пространства. С прискорбием вынуждены констатировать - более половины галерей, функционирующих в городе, чисто по причине неправильно организованного или пространственно ограниченного помещения, ими занимаемого, не предусмотрены для осуществления в них серьезных проектов. В большинстве из них удобно выставлять разве что "вещи на продажу" - малоформатные, коммерчески ориентированные, вписанные в определенные рамки проекты (а чаще - просто разрозненные работы, обьединенные надуманной концепцией). То, что посещаемость этих галерей фактически равна нулю, также совершенно очевидно и естественно. Сомнительная художественная политика этих галерей никак не направлена на изменение имеющей место быть ситуации. При этом позиционируют они себя как "актуальные" или "сугубо коммерческие", что по-меньшей мере странно. При всем этом в Питере практически не имеют места попытки как-либо задействовать внегалерейные пространства (кроме музеев, где выставляются исключительно "статусные художники" или беспонтовых фестивальных пространств типа Манежа). Сразу оговоримся, что вообще-то решением этого вопроса должны заниматься не художники, а организаторы - арт-менеджеры, кураторы (должность с абсолютно неопределенными у нас функциями), городские чиновники, имеющие отношение к культурной политике. Ничего этого не происходит. Редкие выходы в "параллельные пространства" художникам приходится осуществлять самостоятельно, постоянно нарываясь на различные вилы, которые им ставят городские власти, общественные структуры и просто всяческое быдло. Единственный сдвиг, имеющий место - учреждение галерей в сугубо коммерческих пространствах (таких как торговые комплексы). При правильном развитии данной линии и разворачивании в этих пространствах провокационных, антисоциальных проектов, это могло бы быть интересным - но пока что там выставляются только "вещи на продажу", и никаких перемен не предвидится.

На этом негативно-депрессивном фоне единственный художественный продукт, который в настоящее время в состоянии нас заинтересовать - это так называемое "немотивированное творчество". А именно творчество не-художников, реализованное на не-художественных пространствах. Это - гениальные в своей абсурдности спонтанные надписи на стенах, разрисованные рекламы, акты художественного вандализма, созданные детьми, подростками и взрослыми отмороженными маргиналами. Мы совершенно серьезно утверждаем, что корявые граффити типа "АНТОНОВЛОХКУКУРУЗНИКСАСАТЬ" или "ДАЙТЕ ВОДКИ СУКИ", реализованные в гордском пространстве, гораздо интереснее большинства выставок, прошедших в Питере за последний год. Авторы этих произведений не ставили себе целей вписаться в современную закостеневшую ситуацию, и уже этим нам близки и симпатичны. Они не хотели по легкому огрести бабла или провести своим творчеством проповедь про "двадцатое явление Иезекииля", и уже это делает им честь. Неудивительно, что самым интересным выставочным проектом 2007 г. являлась реализованная Андреем Хлобыстиным небольшая выставка "Детский концептуализм", представившая из себя произведения, выполненные известными и не очень в питерской арт-тусовке личностями в детском возрасте. Мы считаем, что уж лучше - самовыражение, несущее в себе непосредственный драйв и не преследующее никаких целей, чем преследующее мотивы, упомянутые выше, приспосабливающееся к упомянутой культурной диспозиции. Еще раз повторю принципиальную установку - мы вовсе не жалуемся, а определяем для себя те позиции, которым мы обьявили безоговорочную и бескомпромиссную войну, на разрушение которых мы в том числе направляем свою энергию. Весь этот ряд можно продолжать бесконечно - и пафосно-идиотичные открытия выставок с дебильными речами, сознательно ограниченным количеством алкоголя и одинаковыми тусовками инвалидов мозга; и нечитабельные статьи ведущих искусствоведов; сомнительные арт-конкурсы и многое другое. Любые средства разрушения этой лживой и позорной системы мы признаем допустимыми.

С самого начала существования группировки "Протез" наши усилия были направлены на то, чтобы делать в искусстве что-то то, за что бы не было стыдно нам самим, что бы не вписывалось в те системы, которые нам органически чужды. Одним из основных мотивов создания группировки было именно отсутствие в современном искусстве Питера чего-либо, что бы удовлетворяло нас самих. Все наши действия были последовательно направлены на создание альтернативного художественного пространства, первые же наши акции принципиально противоречили всем принятым в нынешнем питерском арт-пространстве правилам. Многие знакомые с историей мирового искусства скажут, что в наших действиях не было и нет ничего принципиально нового, все это уже было кем-то когда-то придумано и сделано. Мы даже не будем с этим спорить. Мы понимаем, что родились слишком поздно, чтобы сделать что-то радикально новое, но это абсолютно не важно. Важно то, что никто не осмеливается и не может реализовывать подобные по размаху проекты в окружающем нас пространстве уже по крайней мере несколько последних лет. Мы занимаемся актуальным искусством. Что для нас значит затасканное сейчас слово актуальный? Мы хотим говорить на языке эпохи языком этой самой эпохи, предельно понятным каждому. Мы доводим идиотизм окружающего нас мира до логического абсурда, выставляя окружающие нас явления в нарочито гипертрофированном, безумном и при этом четком преломлении. Все наши работы, начиная от живописи и кончая акциями - это цитирование окружающих нас определенных слоев "реальности", при том что слово "реальность" сегодня девальвированно. Мы декларируем, что избрали для себя темы, близкие и понятные каждому: насилие, секс, безумие, наркотики и война. Нам чужды надуманные мистические искания или псевдосоциальные проекты. Но при этом очень важно понимать один момент - мы вовсе не реагируем на "реальные" события. В ХХI веке ни о какой обьективной реальности речи идти не может. Для стандартного человеческого индивида обьективная реальность в нынешнее время практически полностью вытеснена медийной реальностью. Крайне важным для понимания современной ситуации является понятие "белого шума". В ХХI веке количество действующих одновременно печатных, радио-, телевизионных и прочих СМИ (плюс рекламоносители всех типов, плюс прочие постоянно влияющие на все рецепторы искусственные информационные раздражители) достигли такой количественной концентрации, что даже десяток человек, работающих круглосуточно без перерыва на еду и сон, не в состоянии отслеживать и анализировать их все. В большинстве вещей и понятий современный человек узнает не из непосредственного контакта, а через массовые инфорамционные посредники. Этот непрекращающийся поток искуственно созданной информации отдельный человек не в состоянии сканировать своими чувственными рецепторами и выделять из них полезные и бесполезные сведения. "Хомо сапиенс" ХХI века живет в своеобразной "информационной матрице", которая не имеет с реальной жизнью ничего общего - точнее нет никакой разницы, имеет ли она что-то общее с реальностью или нет, так как нет возможности отличать правду ото лжи, а точнее - такие категории в информационном пространстве потеряли свое значение. Чем интегрированнее человек в социум - тем больше на него идет информационное давление. Лишь наиболее маргинальные и антисоциальные личности в ХХI веке приближены к тому, что можно называть обьективной реальностью, они изолированны от искусственных информационных потоков, и воспринимают окружающее, что называется, "на ощупь". Мы вовсе не протестуем против "белого шума", мы просто знаем истинную цену любому информационному высказыванию (по сути - нулевую, любое высказывание интересно нам лишь по чисто внешним признакам) и считаем, что современное актуальное искусство должно отражать вышеуказанную ситуацию. Самые глупые и нелепые отзывы, которые группировка "Протез" получала по поводу своих выставок: "вы - новые передвижники"; "вы бичуете социальные язвы". Мы не можем бичевать "социальные язвы", потому что сегодня о них можно узнать только из газет и телевидения, а в реальности мы можем видеть только частные случаи, и наше отношение к этим частным случаям не может никого всерьез волновать. Наши темы взяты не из реальной жизни, которой для большинства человеческих индивидуумов в "цивилизованном обществе" (прочитал с утра газету - поехал на работу - вечером посмотрел телевизор) и быть-то не может, а именно из медиа. Медиа, что вполне логично, спекулируют на той стороне человеческой натуры, которая названа (не нами) "низменной". Большинство людей, осознанно или неосознанно, потребляют именно "желтую прессу" (неважно в какой форме - и в газете "Коммерсант" их в первую очередь будут привлекать соответствующие статьи - просто потому, что высказывание все равно потеряло свою цену, а про убийства читать интереснее, чем про колебания валют) - а ее основными темами как раз являются насилие, секс, наркотики, война и концентрированное безумие. Мы понимаем медийное искусство именно как использующее темы медиа - но при этом мы понимаем, что вся реальность медиа это по сути фуфло, фикция, не имеющая никакого отношения к реальному жизненному процессу (в отличие от "актуальных" художников, для которых медийная реальность - действительно реальность). Для нас реальность - улица, а не газета, но так ли это для большинства современных людей? С самого начала мы были ориентированы на использование медийных тем, тем желтой прессы, наиболее интересной из всех медиа, как сюжетов для нашей живописи. Пусть не всегда они взяты непосредственно из соответствующих источников - общая тематика одна. Мы доводим их до совершенного идиотизма, чтобы тем самым подчеркнуть абсолютный идиотизм пребывания в медийной реальности.

Одним из ключевых понятий при выборе материала для группировки "Протез" является понятие "нелепости". Чем идиотичнее сюжет, освещенный в газете; чем более патологически уродливо лицо поп-певца, напечатанное на афише; чем больше ажиотаж, вызванный рекламой распродажи краденых носков - тем больше рейтинг "нелепости" и тем более этот сюжет является подходящим для отражения группировкой "Протез". Мы действительно исследуем человеческое безумие, мы исследуем безумие людей, которые воспринимают медийную, информационную реальность как обьективную. Нет никакого ерничания в нашем манифесте, когда мы заявляем, что создаем "адекватный позитивный образ новой России" - мы изображаем то, что в голове у большинстве у наших соотечественников, то, что им транслируется по всем каналам восприятия круглосуточно. Наиболее адекватным современной ситуации из всего нашего творчества является созданный нами жанр "хард-джампинг", или художественная переработка готовых афиш и плакатов. Стоящий на стыке живописи и коллажа, этот жанр революционен в первую очередь тем, что он использует готовую медийную продукцию, взятую непосредственно из городского пространства (с забора, из рекламной тумбы), а не является ее имитацией. Никто не сможет обвинить нас в надуманной эксплуатации медиа-трэш тематики, когда она взята непосредственно из окружающей среды. Хард-джампинг - это совершенно эксклюзивный художественный продукт, который уникален не только по своим формальным признакам, но и является наиболее точным отражением обыденного сознания человека ХХI века. По сути - это рекламные плакаты эпохи тотального медийного безумия, доведенные до максимального соответствия трэш-эстетике, страшные и нелепые одновременно. Группировка "Протез" ни в коем случае не эксплуатирует социальную тематику. Мы - не социальная группа, а антисоциальная. Мы абсолютно антиполитичны - любые политические события являются для нас не более чем еще одним медийным информационным потоком, который мы можем оценивать только с критериев их нелепости и идиотизма. Мы стараемся создать для себя максимально альтернативную среду существования, с тем чтобы всячески минимизировать свои соприкосновения с любыми официальными и социальными структурами, со стороны которых мы никогда не наблюдали ничего хорошего. Это проявляется во всем - начиная с поиска альтернативного выставочного пространства (что было сделано в ряде наших антропологических акций) до чисто бытового поведения. В целом наши взгляды на социально-политические проблемы, как это не странно, близки к взглядам эпохи гуманизма - мы считаем, что личное пространство человека и его жизнь являются намного более ценными, чем любые "великие" идеи и интересы, именно этим обьясняется наша программная установка на антисоциальность.

Итак, подведем итоги. Основными моментами работы и идеологии группировки "Протез" являются:
- живопись в стилистике трэш-экспрессионизма, с ориентацией на большие форматы, сюжетами для которой являются "низменные" проявления человеческой натуры и которые в подавляющем большинстве случаев являются отражением медийной реальности;
- антропологические акции, носящие кроме художественного чисто исследовательский характер, по сути являющиеся экспериментами над среднестатистическими людьми или отдельными их слоями с целью выяснения их способности адекватно реагировать на неожиданные, заведомо идиотичные ситуации;
- "хард-джампинг", или художественная переработка готовых плакатов, радикально новый художественный стиль, непосредственно использующий в качестве основы медийную продукцию, взятую из городской среды;
- попытки выхода в альтернативное выставочное пространство (городская площадь, слесарные мастерские) как сопротивление ограниченности галерейных проектов. Тем не менее мы не отказываемся от реализации проектов в галереях, но стремимся делать их против всех набивших оскомину правил (официозные открытия и т.д.).

Ни одно художественное обьединение на современной питерской арт-сцене не ставит перед собой подобных задач, и у нас есть основания утверждать, что мы являемся самой прогрессивным на сегодняшний день обьединением."

Г.Ющенко

Игорь Межерицкий